Из блока смертников –­ к жизни

Концлагерь Маутхаузен в Австрии. Лагерь смерти и место содержания бесплатной рабочей силы, добывающей гранит для стройки. В 1941 году концлагерь Маутхаузен был отнесен к самой строгой III категории концлагерей. Сюда отправляли «неисправимых врагов рейха». Пытки, избиения, издевательства, голод были в Маутхаузене повседневным явлением. Жизнь заключенного ничего не стоила: его мог спокойно убить как эсэсовец, так и помощник лагерной администрации из числа заключенных.

ДИРЕКТИВА «ПУЛЯ»

Но среди заключенных были такие, чье положение было даже хуже, чем у остальных. Директива «Пуля» (Kugel-Erlass) – так назывался тайный приказ, подписанный шефом гестапо Генрихом Мюллером 2 марта 1944 года. Согласно этому приказу, бежавшие или покушавшиеся на побег военнопленные офицерского и старшего сержантского состава при поимке должны были передаваться службе безопасности (СД), которая должна была казнить их в концлагере Маутхаузен.

В первую очередь «Пуля» грозила советским военнопленным. Для американцев и британцев было сделано исключение: их дела должны были рассматриваться в индивидуальном порядке, смертная казнь могла быть отменена.

ОСОБЫЙ БЛОК – ДЛЯ СОВЕТСКИХ ОФИЦЕРОВ

Блок №20 в Маутхаузене – БЛОК СМЕРТИ. Подавляющее большинство содержавшихся в нём – советские военнопленные: офицеры, комиссары. Многие из летного состава. Условия содержания – чудовищные. Безумно холодно зимой и нечем дышать летом. В оконных проемах ни рам, ни стекол. Постельных принадлежностей, даже нар – тоже нет. Спать приходилось на голом полу, который охранники по вечерам поливали водой.

Кормили? Кормили. Вот как описывал этот паек один из обитателей блока смерти Владимир Шепетя:

«Один раз в сутки – полмиски свекольного супа и 100 г хлеба-эрзац, в летние жаркие дни в суп бросали много соли, а пить не давали. В блоке свирепствовали дизентерия, рожа (воспаление кожи) и какая-то кожная болезнь, от которой все тело было в чиряках. О медицинской помощи не могло быть и речи».

Посередине барака располагалась умывальня. Напротив нее – комната капо (блокового). На эту должность был назначен немец-уголовник. Он и его помощники могли спокойно убить любого из заключенных – и пользовались этим правом. В комнате блокового (и только там) была печка. Еще в ней лежали стопки одеял и брикеты эрзац-мыла. Ни то ни другое никому не выдавалось. Из блока №20 никто не выходил живым. Каждый день кого-то уводили, чтобы расстрелять, повесить или удушить газом. И каждый день обитатели барака умирали. Трупы по утрам складывали на тележку и отвозили в крематорий. Точное число казненных в соответствии с директивой «Пуля» и умерших в блоке №20 неизвестно. На смертников не заводили документы.

БЕТОННЫЕ УМЫВАЛЬНИКИ

Охрана превратила умывальню в место издевательств и пыток. Узников часами поливали ледяной водой, усаживали в ледяную ванну и накрывали сверху крышкой.

Утреннее умывание выглядело так. Каждый пленник должен был быстро подбежать к бетонному умывальнику, плеснуть себе в лицо холодной воды, утереться рукавом и отбежать. Не стал умываться – бьют. Слишком долго задержался у умывальника – бьют еще сильнее.

Громадным умывальникам советские военнопленные из блока №20 придумали дополнительное назначение. Умывальники им помогли при осуществлении группового побега – уникального случая в истории Великой Отечественной войны.

УНИКАЛЬНЫЙ СЛУЧАЙ В ИСТОРИИ НАЦИСТСКИХ ЛАГЕРЕЙ

80 лет назад, в ночь с 1 на 2 февраля 1945 года, советские военнопленные из блока смертников подняли восстание и около 500 из них вырвались на свободу.

Многие из тех, кто оказался в блоке №20, уже имели опыт побега из других лагерей, некоторые бежали несколько раз. Терять этим людям было нечего. Все они смертники. Шанс выжить только один – побег.

Решили бежать всем бараком – все равно тех, кто не побежит, обязательно расстреляют. Те, кто не был в силах бежать, отдали свою одежду товарищам – бросать на колючую проволоку, обматывать ноги (в лагерных колодках далеко не убежишь).

В подготовке восстания и побега приняли участие: Герой Советского Союза подполковник Николай Власов, военный комиссар штурмовой авиадивизии полковник Александр Исупов, командир штурмовой авиационной дивизии полковник Кирилл Чубченков, командир эскадрильи капитан Геннадий Мордовцев.

Записку с планом удалось получить от подпольного комитета, действовавшего во внешнем (для смертников) лагере. Ее приклеили к дну бачка с едой. Записка дошла до цели, но блоковой заметил подозрительное поведение забиравшего записку капитана Мордовцева и убил его: сбросил в канализационный колодец. После наблюдений за караульными выяснилось, что охрана на вышках сменяется каждые два часа. Поэтому начало восстания было намечено на час ночи. В это время те эсэсовцы, что заступили на пост в полночь, уже должны были устать, замерзнуть и, возможно, задремать, а следующая смена – еще спать в караульном помещении.

Руководители восстания разделили участников по группам. Каждой было поставлено свое боевое задание. Оружия у обитателей блока смерти не было. Согласно разработанному штабом восстания плану, первым делом нужно было чем-нибудь забросать сторожевые вышки, целясь и в охранников, и в прожектора. Что было доступно заключенным? Камни, вывороченные из мостовой двора, куски угля и эрзац-мыла из комнаты блокового, деревянные колодки – арестантская обувь. Лучшими метательными снарядами могли стать осколки тех самых цементных умывальников, у которых происходили постоянные издевательства. Эти умывальники пленные должны были разбить перед штурмом.

Другая группа восставших, согласно плану, должна была забраться на вышку и овладеть пулеметами. Если удастся захватить пулеметы и открыть огонь по эсэсовцам – откроется путь к побегу.

Следующим препятствием была стена с колючей проволокой под током. Ее планировалось преодолеть, набросив на колючку мокрые одеяла и одежду, устроив таким образом короткое замыкание. Одеяла следовало забрать из комнаты блокового.

Чтобы капо не возражал против происходящего, его следовало убить до начала операции. Его помощников тоже.

ПРЕДАТЕЛЬСТВО И СМЕРТЬ ОРГАНИЗАТОРОВ

Восстание и побег по плану были назначены на ночь с 28 на 29 января. Но за несколько дней до этого кто-то из узников решил выменять свою жизнь на чужие. Когда в блок заносили еду, он выбежал с криком: «Спасите, я хочу жить! Я кое-что знаю!» Вскоре в барак нагрянули эсэсовцы и вывели из него 25 человек, в том числе всех организаторов восстания. Их пытали, а затем убили. По лагерю ходили слухи, что сожгли в крематории живьем.

Руководители восстания были мертвы, но восстание и побег были просто отложены. Во главе операции встали другие люди. Их имена, увы, остались неизвестными, кроме одного – майор Леонов.

УРА-А-А!

Дальше все пошло по плану. В ночь с 1 на 2 февраля 1945 -го началось восстание криками «Ура-а-а!». Выпрыгивая из окон барака, узники забросали подручными материалами пулеметные вышки. Огнетушителем удалось ослепить одного пулеметчика. Сдвоенный пулемет был захвачен, из него открыли огонь по эсэсовцам. Дальше нужно было преодолеть ров с ледяной водой и еще один забор из проволоки под напряжением.

Второй забор был прорван. За ним была свобода. Разбегались по двое и по трое в разные стороны, чтобы затруднить преследование. Это тоже была часть плана.

В ту роковую ночь температура воздуха в районе Маутхаузена опускалась до –8°C. «Снега было выше колен. Мы все босые и без головных уборов. Охрана пустила в действие пулеметы, автоматы и овчарок», – вспоминал потом капитан Владимир Шепетя.

О массовом побеге в лагере узнали на следующий день.

ОХОТА НА ЗАЙЦЕВ

Массовое убийство в округе Мюльфиртель бежавших из лагеря советских военнопленных получит впоследствии название «мюльфиртельская охота на зайцев». В охоте на безоружных людей приняли участие эсэсовцы, солдаты вермахта, полиция, гитлерюгенд, Союз немецких девушек (входил в состав гитлерюгенда), ополченцы из фолькштурма и просто добровольцы.

Попавшихся беглецов расстреливали из автоматов, пистолетов, охотничьих ружей, резали ножами, забивали дубинами. Детки из гитлерюгенда хвастались друг другу числом жертв. Но один раз получили взбучку от взрослых – когда привели группу пойманных беглецов в концлагерь, вместо того чтобы убить их на месте. Снег повсюду был залит кровью. Местные жители оттирали кровь с белёных стен домов – там, где кого-то расстреляли.

Трупы свозили в городок Рид-ин-дер-Ридмарк и сваливали во дворе местной школы – для подсчета. На доске мелом отмечали число пойманных и убитых. Четыре прямых черты перечеркивались пятой. Это означало пять перечеркнутых жизней. Из городка трупы отвозили в концлагерь.

Несколько дней спустя начальство концлагеря Маутхаузен рапортовало, что счет сошелся: число пойманных и убитых сравнялось с числом сумевших сбежать.

ЧУДО

Но спасшиеся были. Спастись удалось 11 узникам концлагеря.

Одним из тех, кто штурмовал сторожевую вышку с огнетушителем, был лейтенант ВИКТОР НИКОЛАЕВИЧ УКРАИНЦЕВ. Виктор Николаевич был уроженцем города Морозовска Ростовской области. Он был бронебойщиком (стрелял из противотанкового ружья). Попал в плен под Харьковом. Прошел через несколько концлагерей, совершил несколько неудачных попыток побега. Побег из Маутхаузена оказался для него чудом.

Спасшись, Украинцев встретился с еще одним оставшимся в живых товарищем – капитаном ИВАНОМ ВАСИЛЬЕВИЧЕМ БИТЮКОВЫМ. Иван Васильевич – уроженец Артемовского района Сталинской области УССР, служил в РККА с 1935 года. Был награжден двумя орденами Красного Знамени, на фронте вступил в ВКП (б). Был командиром авиационной эскадрильи штурмового авиационного полка.

Украинцева и Битюкова укрыли три батрака в имении бургомистра Хольцляйтена (в семи часах пешего хода от Маутхаузена). Спасителями оказались ВАСИЛИЙ ЛОГОВАТОВСКИЙ и ЛЕОНИД ШАШЕРО. Они были угнанными на принудительные работы в Германию советскими гражданами. Третий спаситель был поляк по фамилии МЕТЫК. Все трое знали, что в случае обнаружения беглецов, им грозит смерть. Но не смогли не помочь.

На чердаке дома бургомистра Украинцев и Битюков прожили две недели, после чего двинулись дальше на восток. Украинцев был схвачен, назвался фальшивым именем — поляком Яном Грушницким — и опять попал в Маутхаузен, но уже в польский блок, а не в блок смертников.

Битюков был ранен в голову, арестован, попал в тюрьму австрийского города Санкт-Пельтен, откуда сумел бежать после бомбардировки тюрьмы американской авиацией. Добрался до Чехословакии, где был подобран и выхожен местной крестьянкой. В ее доме он прожил до прихода советской армии в апреле 1945 года.

Сумел выжить и капитан ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ ШЕПЕТЯ. Уроженец села Федоровка Карловского района Полтавской области УССР. Помощник командира штурмового авиационного полка. В РККА с 1934 года. Член ВКП (б) с 1941 года. Участник финской войны. Кавалер ордена Красного Знамени (за финскую войну), ордена Отечественной войны I степени. Пропал без вести 22 ноября 1943 года.

Его самолет подбили из зенитки. При падении капитан Шепетя сломал обе ноги. Он был взят в плен, содержался в бобруйской тюрьме, после чего отправлен в лагерь для военнопленных в Лицманнштадте. За попытку организовать побег отправлен в лагерь для военнопленных в Моосбурге. Согласно немецким документам, 15 мая 1944 года Шепетя совершил побег из лагеря в Моосбурге. 14 июля был пойман и отправлен в Маутхаузен.

После побега из Маутхаузена Владимиру Шепете удалось несколько дней скрываться в окрестностях лагеря и раздобыть гражданскую одежду. Но в конце февраля он был схвачен в окрестностях Линца. Шепетя назвался вымышленным именем, был отправлен в лагерь для военнопленных в Пуппинге, откуда его освободила американская армия.

Еще одним спасшимся был лейтенант АЛЕКСАНДР МАНУЙЛОВИЧ МИХЕЕНКОВ. Уроженец деревни Петрово Рославского района Смоленской области. Лейтенант 333-го стрелкового полка 6-й стрелковой дивизии – той, которая приняла бой уже в четыре часа утра 22 июня 1941 года.

27 июня Михеенков был взят в плен. Его поместили в лагерь для военнопленных офицеров Хаммельбург. 29 июля 1944 года он оттуда бежал. По официальной версии, согласно директиве «Пуля», не был пойман. На самом деле — был пойман и отправлен в Маутхаузен на смерть.

После побега из Маутхаузена Александр Михеенков около десяти дней прятался в сарае для скота во дворе одного из местных крестьян, а потом направился на восток. В Чехословакии он до конца войны скрывался в лесу неподалеку от деревни Табор. В лес ему носил еду житель этой деревни ВАЦЛАВ ШВЕЦ.

После войны Александр Мануилович вернулся в родную деревню, работал в колхозе. В 1960-е издал книгу «85 дней в блоке смерти», где подробно описал время в плену, подготовку и побег из Маутхаузена, а также историю спасения. Он умер в 2004 году у себя на родине в деревне Петрово Рославльского района Смоленской области.